Иметь в жизни одного друга - уже много, двоих - очень много, троих - вряд ли возможно.

Редкость истинной дружбы

Как рождалась истина о дружбе

Я, Генри Адамс, сидел у камина в своем бостонском кабинете, перебирая письма десятилетий. Стопки пожелтевших конвертов – свидетели сотен знакомств, но лишь три письма лежали отдельно: те, где рука не просто писала, а дышала искренностью. Я вспомнил, как в юности верил, что дружба множится как монеты в кошельке. Но жизнь показала иное: после банкротства отца многие «друзья» растворились как дым. Один предал доверие, другой исчез, когда я заболел тифом. Остались те двое, чьи письма я держал в руках – люди, готовые разделить не только радость, но и горечь. И тут меня осенило: такие связи требуют столько душевных сил, столько бессонных ночей, столько самоотдачи, что третий настоящий друг сделал бы мою жизнь неподъемной ношей.

Эту истину я высказал на следующий день во время дискуссии в университете, глядя на студентов, уверенных, что их обширный круг общения – богатство. «Ваши весельные компании, – сказал я, – редко переживают первый же шторм. Иметь одного верного друга – драгоценность, двоих – почти чудо. Троих? Боюсь, лишь святые справляются с такой ношей». В тишине аудитории прозвучало не только наблюдение, но и горький опыт человека, узнавшего цену подлинной близости.