Всякое величие бессознательно - в противном случае оно стоит малого или не стоит ничего.

Сущность истинного величия и его связь с бессознательной искренностью

Рождение прозрения Карлейля о величии

Помню ту промозглую эдинбургскую ночь, когда меня осенило. Я размышлял над жизнями героев прошлого — Наполеоном, Кромвелем, Лютером. Их деяния меня завораживали, но мой ум упорно цеплялся за вопрос: что питает огонь истинного величия? Я заметил закономерность: самые великие порывы рождались словно стихия, не через холодный расчет и поиск славы. Глядя на крестьянина, самоотверженно спасающего соседа из горящего дома, я понял. Он не размышлял о своем будущем памятнике! Его поступок вырвался из глубин души. И тогда кристаллизовался афоризм: если величие осознает себя, тщательно вымеряет свой масштаб — оно превращается в жалкое действо, в фальшивку, не стоящую внимания. Подлинное величие дышит искренностью действия, ему не нужен зритель или одобрение. Оно просто есть, как дыхание или удар сердца.

Эта мысль родилась не за письменным столом, а в наблюдении жизни — за работой ремесленника, в словах поэта, угасавших на устах прежде, чем их оценили. Осознанное стремление к величию, словно пытающееся схватить тень, разрушает его суть: искренний порыв становится театром, а след величия — пылью. Правда жизни заставила меня записать эти строки: лишь бессознательно рожденное имеет право называться великим.