По-настоящему мы знаем лишь тех, кого хорошо изучили; людей же, достойных изучения, очень мало. Отсюда следует, что человеку подлинно выдающемуся не стоит, в общем, стремиться к тому, чтобы его узнали. Он понимает, что оценить его могут лишь немногие и что у каждого из этих немногих есть свои пристрастия, самолюбие, расчеты, мешающие им уделять его дарованиям столько внимания, сколько они заслуживают.

Одиночество гения и ограниченность человеческого понимания

Посещение, которое открыло глаза

В тот дождливый парижский вечер я наблюдал за Дидро, беседующим с группой аристократов. Пока он говорил о свободе разума, гости больше восхищались новым жилетом соседа. Тут меня осенило: «Мы видим лишь то, что хотим видеть». Позже, в своём кабинете, я размышлял о судьбе другого гения - конкурённого интригами завистников. Так родилась горькая истина: глубокие умы беспокоят лишь единицы, которые всё равно зациклены на своих честолюбивых планах. Зачем тогда тщетная погоня за признанием теми, кто опирается на поверхностные суждения? Выдающийся человек носит своё величие как тайный клад — ценнейший именно из-за невидимости миру.

Изящные салоны лишь подтверждали мой вывод: чрезмерное стремление быть узнанным чаще выдает тщеславие, чем гениальность. Те же, кто действительно перевернул моё мировоззрение, словно избегали внимания, довольствуясь спокойной глубиной. Я оставил запись в дневнике, сжимая перо с ироничной улыбкой - эта мысль адресована мудрому меньшинству, которое тоже узнало: крылья истинного таланта тяжелы для земли светской суеты.