Отрицание божественного и утверждение ценности земного бытия
Помню, как в дождливый парижский вечер 1889 года, прогуливаясь по Люксембургскому саду с Анатолем, я стал свидетелем рождения этой мысли. Он только что посетил похороны коллеги, где священник говорил об «иллюзии земной юдоли» и «вечном блаженстве небес». Вдруг Франс остановился перед розовым кустом, где две дроздихи деловито строили гнездо, и его лицо осветилось горечью и прозрением: «Нет небесного рая! — каждая строчка его поздравительной телеграммы для философа Наполеона Буланже станет иной». Позже за коньяком в кафе он объяснил: в облачном окне он видел трижды овдовевшую цветочницу, угощавшую кошек последним багетом; шахматиста, жертвовавшего ход ради улыбки ребенка; воробьев на мосту Альма, греющихся в последнем закатном луче. «Вот она — святость без Лазурного свода. Земля не преддверие — она храм, а каждое существо в нём — проводник алой нити бытия».