Искусство имеет своей задачей раскрывать истину в чувственной форме.

Чувственное воплощение истины в искусстве

Прорыв в зале Берлинской галереи

Помню тот туманный берлинский полдень, когда концепция оформилась во всем блеске. Студенты слушали мою лекцию об Абсолютном Духе, когда гневный крик из зала прервал рассуждения: «Профессор! Как эти мраморные безделушки и мазня красками помогают искать истину?» Я отвел юношу в галерею и остановился у полотна Рембрандта. Почерневший золотой фон, свет, выхватывающий из мрака изможденное лицо — картина кричала о бренности жизни громче любых логических построений. «Вот ответ, — прошептал я, чувствуя дрожь озарения. — Это и есть истина, явленная через дрожь кисти и игру теней».

За ужином, глядя на пламя свечи в графине, я понял: искусство не иллюстрация к философии. Оно конкурирует с ней, скрывая в форме статуи или музыки те же вечные истины. На следующий день перед переполненной аудиторией я провозгласил: искусство должно влюблять человека в истину через зрение, слух и дрожь сердца. Эти слова позже легли в основу моих лекций по эстетике, доказав, что совершенство формы всегда материализация духа.