Истина рождается как ересь и умирает как заблуждение.

Динамика признания истины: от отвержения к догме и последующему устареванию

Рождение мысли среди бури негодования

Я помню тот душный вечер в Йенском университете, когда Гегель, сгорбившись над рукописью «Феноменологии духа», вдруг резко поднял голову. Его глаза горели – он только что сформулировал ключ к пониманию прогресса. «Представьте, – начал он, обращаясь к коллегам, – любая революционная мысль...» Его прервал возглас: «Ересь!» Один из профессоров вскочил, тряся седой бородой. Он кричал о священных догматах, о незыблемости авторитетов. Гегель терпеливо ждал, наблюдая, как судьба его идеи разыгрывается на глазах: вот она, хрупкая, осмеянная, преследуемая – истина в стадии ереси. Позже, когда та же философия Гегеля обрела последователей и стала каноном, он заметил как её закостенелые формулировки вульгаризируют дух диалектики. «Видите, – сказал он мне на прогулке, указывая на студентов, зубрящих его тезисы как аксиомы, – теперь мое живое знание превращается в их заблуждение». Его слова запечатлели трагедию познания: новая истина рождается в муках отрицания, торжествует как норма лишь для того, чтобы в будущем стать барьером для нового прорыва – удобным заблуждением, о которое спотыкается следующий виток мысли.