Когда человек хочет узнать - он исследует, когда он хочет спрятаться от тревог жизни - он выдумывает.

Противопоставление познания реальности и бегства в иллюзии

Нижегородский эпифаний

Помню душный вечер 1898 года в доме одного нижегородского учителя, куда меня пригласили на беседу. За столом сидел местный книготорговец Иван Петрович – человек страстный, но подавленный банкротством лавки. Он часами рассуждал о тайных кознях конкурентов, выстраивая конспирологические теории один причудливее другого. Когда же я попросил доказательств, он лишь махнул рукой: «Да вам не понять!» . Рядом молча слушал студент-естественник, тот самый, что неделями корпел над микроскопом, изучая мутацию зерна. Его спокойная уверенность, основанная на опытах и замерах, стала живой антитезой истеричным фантазиям купца. В ту ночь я не сомкнул глаз – контраст между здоровым исследованием и болезненным вымыслом, рожденным страхом, сложился в чеканную формулу о двух способах существования человека перед лицом неопределенности.

Днем позже, наблюдая у пристани работяг, слушающих сказки странствующего сказителя, я понял универсальность этого механизма. Люди охотно верили в говорящих щук и скатерти-самобранки именно потому, что реальность с ее голодом и непосильным трудом была нестерпима. Так родилась запись в моем блокноте, где научное познание и бегство в иллюзии встали по разные стороны баррикады человеческой психики.