Война испытывает храбреца, гнев-мудреца, нужда - друга.

Испытание истинных качеств личности в экстремальных ситуациях

Как родилась мудрость об испытаниях

Сижу у костра в караван-сарае, слушая перекличку верблюжьих колокольцев, и вспоминаю, как пришло это понимание. Сначала война — я видел, как трусливые воины в шелковых халатах громко клялись в храбрости, но при первом звоне сабель бежали, оставляя щиты. Лишь двое из сотни стояли насмерть, их глаза горели тихим мужеством, не требующим крика. Потом гнев — когда мудрейший наш законоучитель, к которому все ходили за советами, столкнулся с вопиющей несправедливостью. Я наблюдал, как его лицо, обычно неподвижное как гора, залила багровая волна. Он молчал, сжимая четки, и в этой борьбе с огнем внутри рождалось решение мудрее любых проповедей. А уж голодная зима... О, она разделила мир на тени и солнце! Товарищи детства, пировавшие со мной годами, вдруг не узнавали меня у колодца. Но старый враг, чей брат пал от моей руки, подал в темноте мешок риса — и слова излишни. Так три плети судьбы высекли на сердце истину: лишь в горниле бед видна чистота людского металла.