Не будь я обязан читать проповеди, я бы не умерщвлял свою плоть, говорил один чистосердечный священник.

Внутренний конфликт между религиозным долгом и человеческой природой

Тяжесть пастырского креста

Признаюсь, когда я стоял у раки святого Виталия после воскресной проповеди, ко мне подошел старый друг детства Франц. Мы выросли вместе в винодельческих землях, где жизнь бурлила радостями плоти: ароматными трапезами, бочками молодого вина, весельем на деревенских праздниках. Теперь он, увидев мою бледность и согбенные плечи, не выдержал: «Что с тобой? Ты как призрак!» Слова вырвались сами: «Не имей я обязанности читать проповеди о смирении плоти, старина, я бы не истязал себя постами и ночными бдениями...» Франц застыл, ведь он помнил мое пылкое юношеское жизнелюбие. Я же знал: как проповедник обязан быть примером аскезы, но каждую ночь пустые скамьи храма шепчут: «Ты всего лишь человек». Этот разрыв между кафедрой и плотью стал моим крестом.