Ты слушать исповедь мою
Сюда пришёл, благодарю.
Всё лучше перед кем-нибудь
Словами облегчить мне грудь;
Но людям я не делал зла,
И потому мои дела
Немного пользы вам узнать,
А душу можно ль рассказать?
Я мало жил, и жил в плену.
Таких две жизни за одну,
Но только полную тревог,
Я променял бы, если б мог.
Я знал одной лишь думы власть,
Одну - но пламенную страсть:
Она, как червь, во мне жила,
Изгрызла душу и сожгла.
Она мечты мои звала
От келий душных и молитв
В тот чудный мир тревог и битв,
Где в тучах прячутся скалы,
Где люди вольны, как орлы.
Я эту страсть во тьме ночной
Вскормил слезами и тоской;
Её пред небом и землей
Я ныне громко признаю
И о прощенье не молю.

Трагическое признание в пламенной тяге к свободе перед лицом смерти

Последние слова плененного вольного духа

Я лежал на холодных камнях монастырской кельи, чувствуя, как силы покидают меня, и знал: пора. Ты сидишь у изголовья, старец, и я благодарен за эту возможность. Но не жди покаяния — моя исповедь не о грехах против людей. Все годы в этой каменной ловушке я носил внутри пожар, что пожирал меня: страсть к воле, дикой и необузданной, как горные потоки. Помнишь ту ночь грозы? Я бежал тогда, вдыхая запах свободы, ощущая под ногами не плиты келий, а живую землю. Три дня скитаний стоили целой жизни! Я дрался с барсом под ливнем, чувствуя братство с этой свирепой тварью, и плакал от счастья, глядя на скалы, укрытые тучами.

Сейчас, когда смерть стучится в двери, тот огонь всё ещё горит во мне. Да, он сжёг мою душу, но дал вкус настоящего бытия. Я не прошу прощения за эту страсть — она была моей правдой, молитвой и бунтом. Пусть ты, старик, видишь в этом безумие, но лишь теперь, отдавая последний вздох, я наконец свободен.