Политика не есть искусство возможного; политика - искусство невозможного.

Сущность политики как преодоления ограничений и достижения трансформационных целей

Как родилась мысль о политике как искусстве невозможного

Сидел я однажды в тюремной камере, анализируя хрупкость надежд Пражской весны и цинизм силового «решения», похоронившего её. Мысленно я спорил с Бисмарком и его вечным «искусством возможного». Принцип «возможного» казался мне не просто ограничением, а смертельной ловушкой для духа. Он оправдывал сделки с совестью, мелкое лавирование. Политики смотрели лишь под ноги, на то, что «реализуемо» в рамках системы, забывая смотреть на звёзды, на горизонт истины и справедливости. Меня же сжигала убеждённость: настоящая политика — это не управление существующим порядком вещей, это фактически провокация — дерзкая попытка изменить то, что всем кажется незыблемым, «невозможным». Это воля вопреки всему.

Подлинное политическое действие, — искал я слова, — это акт борьбы за невозможное: голос слабого против могущественного, слово правды в океане лжи, ненасильственное сопротивление перед лицом танков. Оно не гарантирует немедленного успеха, но лишь оно меняет саму суть пейзажа реальности. Бисмарк успокаивал правителей в их прагматизме. Мое же кредо — вызов тем, кто готов идти дальше утопической надежды к действию, кто верит, что невозможное сегодня может стать очевидным завтра. Политик — не регистратор границ возможного, а каменщик, закладывающий первый камень в стене нового мира, который мечтатели считали несбыточным.