Стриптизерка высшего класса, раздевающаяся ради одного субъекта, - все равно что Паганини, играющий ради одного-единственного слушателя.

Ценность исключительного мастерства, демонстрируемого для единичного зрителя

Кафе и озарение

Помню, как в варшавском кафе «Зизи» мы спорили с Юрандотом о сути искусства. Вдруг он отложил газету с рецензией на концерт: «Вообрази Паганини в пустом зале — каждый смычок отдает в пустоте, каждая нота дрожит для единственных ушей. Гениально? Несомненно. Но разве танцовщица в полумраке, чье тело движется в такт джазу только для одного взгляда — не та же вершина?» Я замер, пораженный параллелью. «Искусство, друг мой, — прошептал Ежи, — измеряется не толпой, а той сокровенной дрожью, когда дар отдают без остатка». Спустя неделю его слова зазвучали в эфире, обретя хрестоматийную форму — столь же отточенную, как и скрипка гения.