Я всегда искал уединённой жизни, чтобы убежать от этих извращённых умов, которые утратили дорогу на небо.

Стремление к уединению как способ избежать морального разложения общества

Бегство в тишину

Сидев у окна авиньонского особняка, я наблюдал, как придворные кружились в карусели интриг. Ещё вчера мы с Николаем спорили о Данте у камина, а сегодня этот же человек клеветал на меня папе ради должности. Я встал — мои глаза уловили мозаику на полу: гневно-красная лисица кусала себе хвост. Так круг лицемерия замыкался.- Позвольте представить, мессер Франческо, нового секретаря Его Святейшества... — шепнул папский камергер, и я узнал в восходящей звезде того самого монаха, что месяц назад клялся мне в подвижничестве. Когда позднее я услышал его размышления «о выгодных налогах на индульгенции», что-то щёлкнуло в душе. В душном зале пахло ладаном и забвением. На следующий день я приказал собирать книги — покидал папский двор навсегда. Дорога в Воклюз петляла среди оливковых холмов. Проводник спросил, почему я бегу от высоких почестей. «Видишь ли, дружище, — ответил я, завязывая записку к брату Герардо, — я всегда искал уединённой жизни... утратившие небо редко находят дорогу обратно». Ветер унёс пергамент в долину, где ждали меня одиночество и чистое небо над сломанным аббатством.