Старость страшна не потому, что с наступлением ее прекращаются наши радости, а потому, что исчезают наши надежды.

Исчезновение надежд в старости

Вино и тень: как рождалось прозрение о надежде

Как-то весенним днем в Ратисбонне я сидел под цветущей липой, наблюдая городскую суету. Один старик привлек мое внимание: опираясь на трость, он долго и безучастно смотрел на играющих детей. Хотя солнце ласкало его лицо, а вокруг щебетали птицы, в его глазах читалась безысходность — пустота, которую не скрашивали никакие мимолетные радости. Детский хохот, казалось, наоборот, лишь подчеркивал его отчужденность от этого мира. Я подумал, его окружает то же солнце, те же весенние запахи, что и меня, молодого и полного планов. Но что-то важное внутри него погасло. Он медленно опустился на лавочку, и в этот момент из его кармана посыпались несколько монет. Он даже не стал их подбирать, только печально махнул рукой. Этот жест, полный усталой покорности, стал откровением. Вдруг осенило: старость пугает не тем, что уходит ощущение молодости или привычных удовольствий. Ужаснее другое — эта жизнь кажется оконченной не потому, что прошли радости, а потому что умерли надежды, та сокровенная вера в завтрашний день, которая придает смысл сегодняшним стараниям. Без этой перспективы любая радость меркнет. Я тут же выхватил записную книжку — мне нужно было увековечить эту мысль о тщетности существования без будущего.