Иных уж нет, а тех долечат.

Бренность жизни и неизбежность смерти

История больничного эпиграфа

Я сидел в приемной онкологического диспансера, наблюдая, как медсестры перешептываются у стойки регистрации. Они обсуждали новости о третьей палате: «Сидорова не стало на рассвете, а вот Петров держится. Доктор сказал: иных уж нет, а тех долечат». Эта фраза, случайно подслушанная между звонками телефонов и шелестом карт, пронзила меня. Она родилась не в кабинете философа, а здесь — в месте, где у пластмассовых кресел стоят плевательницы, а на стенах висят инструкции по химиотерапии. Врачи, ежедневно сталкиваясь с триумфом человеческих усилий и тщетностью борьбы со смертью, создали афоризм, ставший гимном их профессии.

Но позже я осознал, чьи уста впервые оформили это наблюдение литературно. Борис Брайнин, врач и писатель, записал фразу после дежурства в госпитале военного времени. Под грохот санитарных машин он видел, как одних бойцов уносили в морг, а в соседней палате другим меняли бинты. Его реплика — не цинизм, а крик души: признание двойственности войны между жизнью и смертью, где медицина лишь играет роль моста, но не спасителя. Эта антитетическая формула осталась маяком бесприютной правды о хрупкости нашего существования.