Можно иметь большой ум и не быть умным, как можно иметь большой нос и быть лишенным обоняния.

Применение ума против его наличия

Как возникла мысль Ключевского об уме без применения

Вечером в университетской аудитории после моей очередной лекции поймал себя на наблюдении за одним студентом. Юноша демонстрировал феноменальную память – цитировал трактаты, даты, теории с легкостью автомата. Но стоило ему заговорить самостоятельно, мысли превращались в бесплодные спекуляции, красивые слова, лишенные понимания сути. В гостях у друга накануне я видел коллекцию анатомических препаратов, среди которых был заспиртованный нос человека с поврежденным нервом – орган был, но функции не было. Возвращаясь домой в извозчичьих санях по скрипучему снегу, провидение свело эти два образа. Контраст меж инструментом и его тщетной мощью поразил: кабинетные, пусть и накопленные, знания без способности прикоснуться ими к жизни – такой же мертвый аттавизм, как и нечувствующий нос! И в горькой шутке умудренному опытом педагогу, я записал эту парадоксальную параллель, пытаясь отмыть слово «ум» от налета пустого теоретизирования.

Этот упрямец-студент стал лишь каплей. Вокруг всю жизнь я наблюдал сановников с обширными познаниями грамоты, неспособных понять нужды крестьянина, коллег-историков. Перебирающих архивной пылью в бесплодных спорах о деталях. Сама эпоха дышала духом прагматизма – и моя запись стала упреком не ему, а самому себе и интеллектуалам века: что толку в величии инструмента, если нет умения им дышать и улавливать правду жизни?