Критики смешивают вдохновение с восторгом.

Сущность творчества и критика

Как родилось прозрение о природе критики

Я помню тот душный вечер в Петербурге, когда после чтения очередного разгромного разбора моих стихов в журнале «Северная пчела» ко мне зашел Вяземский. Размахивая газетой, он воскликнул: «Ну и глупости же пишут! Весь их восторг — словно фейерверк: сверкнул и потух!» Именно тогда меня осенило: эти господа искренне верят, будто их сиюминутный эмоциональный всплеск равен моим долгим ночам у письменного стола, когда строки рождались из тишины души. Они путают экстатический трепет зрителя с внутренним огнем творца — тем священным горением, что превращает пустоту в поэзию. Не случайно позже в черновиках «Египетских ночей» я вывел эту мысль как аксиому: поверхностная оценка всегда смешивает вдохновение с восторгом.

Размышляя об этом феномене, я понял корень ошибки: критик судит исходя из собственного опыта переживаний, не зная алхимии творческого акта. Для него стихи — лишь катализатор эмоций, тогда как для поэта они — следствие боли и радости преображения мира. Помню, как Жуковский, прочтя эти строки, мудро заметил: «Творите — пусть чернила критиков высохнут. Их бенгальские огни не способны осветить бездну, из которой вы достаете свои звезды».