Умер человек. Но что тут особенного? Ежеминутно умирают тысячи людей. Так свидетельствует статистика. В этом тоже нет ничего особенного. Но для того, кто умирал, его смерть была самым важным, более важным, чем весь земной шар, который неизменно продолжал вращаться.

Контраст между обыденностью смерти в глобальной статистике и её экзистенциальной значимостью для конкретного человека

Как родилась мысль о тишине уходящего мира

В госпитале под Верденом, где я перевязывал раны, что пахли железом и страхом, ко мне принесли юношу с разбитой грудью. Пока санитар бормотал о тысячах погибших вчера на участке, паренёк плакал, цепляясь за мою руку. Его глаза спрашивали: «Разве не видишь — умираю Я?». Позже, в перерыве между атаками, я смотрел, как санитары выносили тела под аккомпанемент артиллерии. Солдаты ели консервы рядом с остывающими трупами, а в штабе генералы тыкали карту, подсчитывая допустимые потери. Это был адский парадокс: для системы человек стал цифрой, но для себя самого, в последний миг — он оставался целой вселенной, которая сжималась до точки боли. Так выкристаллизовалась истина: лишь перед лицом небытия мера вещей обнажается. Земля вращалась, война продолжалась, но его личная гибель отменяла для него весь этот шумный мир.