Сомнение в существовании истинной дружбы
Хмурым вечером в своем франкфуртском кабинете я размышлял над письмом бывшего спутника, внезапно прервавшего все связи после финансовой неудачи. Огонь в камине трещал, как шепот тысяч подобных историй предательства. В голове всплыли отчеты мореплавателей о левиафанах — все видели их следы, никто не привез доказательств. И вдруг меня осенило: разве подлинная дружба не такая же диковина? Мы клянемся в вечной преданности, но при первой буре интересы расходятся. Как те моряки, мы верим в чудо, но хватаем лишь пену иллюзии.
Когда я записывал эту мысль, пальцы дрожали от горького откровения. Ведь я сам искал ту самую дружбу — ту, что не трещит под грузом выгоды или скуки. Но каждый раз, словно поплавок, она уходила в глубину. Мое сравнение — не насмешка, а крик разума: общество носит маски, а под ними — все те же первобытные инстинкты. Мы создали миф о дружбе, чтобы скрасить одиночество в бескрайнем океане эгоизма, и теперь с надеждой вглядываемся в горизонт, ожидая чуда, которого, быть может, никогда не поймаем.