Интеллектуальная апатия и отсутствие любопытства
Я всегда считал запрет мощным стимулом для любопытства, пока не стал свидетелем поразительного случая в кампусе. Однажды библиотекарь показал мне коллекцию книг, изъятых из общего доступа по решению деканата. «Странно, — отметил он, — но после запрета эти книги не украли. Их даже не пытались тайно читать». Я начал наблюдать: студенты обходили тот угол полок, будто там лежали не соблазнительные табу, а обычные кирпичи. Это противоречило всем представлениям о человеческой природе.
Позже, анализируя феномен, я осознал, что передо мной — особая категория людей. Им неинтересны споры, не нужны сенсации, их не манит ореол запретного. Для таких личностей чтение — труд, а не приключение. В этом открытии крылась горькая ирония: мы боимся, что запретное знание опасно, но истинная угроза — равнодушие к познанию вообще. Так родилась фраза, обнажившая глубины человеческой апатии.