Психология социального порабощения
Годами я наблюдал, как на Родине люди смиряются с цепями, не пытаясь их разорвать. Однажды в порту Бейрута увидел юношу, покорно принимавшего побои хозяина. Подходдя к нему, я спросил: «Почему терпишь?» Он потупился: «Таков порядок». В глазах читался страх — тот самый, что убивает мысль. Вечером, записывая наблюдения, я вдруг осознал: страх и невежество становятся близнецами лишь в колыбели угнетения. Их мать — молчаливая покорность миллионов, а природа всего семейства — безусловная рабская покорность.
Мои мысли обрели форму подобно горному роднику — внезапно и стремительно. Гнет ломает волю, покорность лишает критического мышления, а плод их союза — взрослые дети в обличии страха и невежества — парализуют общество. И люди принимают оковы разума как неизбежность, храня в душе искру рабства. Это озарение стало ключом к пониманию вековой стагнации Востока.