Культ денег как высшая форма поклонения, превосходящая даже религиозное благоговение
Идя зимой 1928 года по обледеневшему берлинскому переулку, я услышал истошные крики у кладбища. Толпа растаскивала свежую могилу гробовщика Рихтера — банкрота, оставившего слух о спрятанном золоте. При свете фонаря впечаталось в память: двое мужчин, отбросив распятие, дрались за кожаный кошель с медяками. Монет ценою в жизнь. Дождь размывал на обломке надгробия славу Божию, а клочок бумаги с вульгарным «здесь деньги» превращал место упокоения в арену скотства. Так понял: храмы пусты, когда алтарь мира — сума монет. Чтобы создать вечные муки для ненавистного мертвеца, достаточно отметить его прах этой магической надписью — к ногам развращенного человечества, не ведающего иного божества.