Идея выше факта.

Верховенство мысли над эмпирической реальностью

Рождение афоризма в кабинете Бальзака

Помню тот душный парижский полдень, когда Бальзак, отшвырнув газету с сухим репортажем о политической ассамблее, вдруг замер у окна. «Вот из-за этого-то ты и страдаешь с похмелья, друг мой», — усмехнулся я, указывая на пустую бутылку бургундского. Но он, не отрываясь от наблюдения за уличным разносчиком, мрачно процедил: «Видишь этого старика? Факты говорят — бедняк торгует каштанами. Но моя идея делает его королём теней, который несёт людям огненные угли Прометея!» С этими словами он швырнул в меня мятым листком с набросками, где в углу чернилами было выведено: «Идея выше факта».

Бальзак страстно объяснял потом, как художественная концепция превращает рутинные факты в волшебство: «Факты — прах под сапогами прохожих, а идеи — звёзды над собором Парижской Богоматери». Он доказывал, что Ньютон сначала вообразил тяготение, прежде чем яблоко упало на него, а Архимед открыл закон в искре озарения до крика «Эврика!». В тот день я понял: гений видит мир не таким, какой он есть, но — каким он может стать под властью человеческой мысли.