Основная идея всегда должна быть недосягаемо выше, чем возможность ее исполнения.

Недосягаемость идеала как движущая сила

Свеча во мгле: как родилось откровение Достоевского

Помню тот сырой петербургский вечер 1876 года, когда эта мысль ударила меня как удар грома. Я сидел над черновиками «Дневника писателя», глядя, как свеча бросает дрожащие тени на потолок дешевой комнаты. В памяти всплыли минуты отчаяния каторги, лица униженных героев моих романов, вечная пропасть между благородными порывами души человеческой и жалкой реальностью поступков. И вдруг — озарение: страдание наше происходит не от недостижения идеалов, а от их мелкости! Именно тогда выплеснул на бумагу: «Основная идея всегда должна быть недосягаемо выше, чем возможность ее исполнения». Это был крик о духовной физике — лишь непостижимая высота звёзд заставляет орла бить крыльями в смертной усталости, а человека — расти через падения, ибо в покорении достижимого нет величия, есть лишь сытое прозябание.

Случайный разговор с фабричным утром только утвердил меня. Он мечтал скопить на теплую шинель к зиме — скромно, разумно, осуществимо. Но в его потухших глазах я прочел тюрьму. Напротив, юродивый на паперти, что всю жизнь жаждал «спасти всех страждущих», горел изнутри неугасимо. Парадокс: первый был обречен на пустоту при успехе, второй — наполнен светом при «неудаче». Истина явилась в полноте: только кажущаяся невозможность цели питает вечное горение—борьба без надежды есть и есть единственная дорога к человеческому в человеке.