А между тем, мне иногда входила в голову фантазия: ну что, если б это не евреев было в России три миллиона, а русских; а евреев было бы 80 миллионов ну, во что обратились бы у них русские и как бы они их третировали? Дали бы они им сравняться с собою в правах? Дали бы им молиться среди них свободно? Не обратили ли бы прямо в рабов? Хуже того: не содрали ли бы кожу совсем! Не избили ли бы до тла, до окончательного истребления, как делывали они с чужими народностями в старину, в древнюю свою историю? Нет-с, уверяю вас, что в русском народе нет предвзятой ненависти к еврею, а есть, может быть, несимпатия к нему, особенно по местам и даже может быть, очень сильная. О, без этого нельзя, это есть, но происходит это вовсе не от того, что он еврей, не из племенной, не из религиозной какой-нибудь ненависти, а происходит это от иных причин, в которых виноват уже не коренной народ, а сам еврей.

Анализ причин антисемитизма через гипотетическую инверсию национальных ролей в России

Мысленный эксперимент в кабинете классика

Сижу за столом в Петербургской квартире, перечитывая письма с жалобами на еврейские погромы западных губерний. В пепле самовара догорают последние угли, а в голове — мучительный вопрос: почему эта ненависть столь живуча? Неужели лишь вера или кровь русскому не по нраву? Тогда рождается дерзкая фантазия: представим, что через сто лет евреев в России не три миллиона, а восемьдесят, а русские стали кучкой в три миллиона. Перевернулась бы картина мира. Стали бы новые хозяева терпимыми? Допустили православные храмы рядом с синагогами? Или развернули бы все ту же мельницу угнетения времен Ветхого Завета, где филистимляне и хананеи вспоминаются лишь в пророчестве Иезекииля? Вывод приходит пронзительно ясный: русский мужик не по природе вампир, а по горькому опыту «сделки с совестью». Когда базарный обман из года в год порождает скорбь, тогда не племя ненавидишь — сам образ жизни пришельца с его куплей-продажей души.