Многие хвалят одни книги, но читают все же другие.
Лицемерие в читательских предпочтениях
Как родилась правда о книжном лицемерии
Частенько наблюдал в римских салонах одну и ту же картину: патриции напыщенно рассуждали о Гомере и Сенеке, но стоило им поудобнее устроиться в атрии, как из-под тоги появлялись любовные стихи или басни. Помню, как сенатор Публий три часа распинался о морали в моих эпиграммах, а позже я застал его в термах со сборником фривольных мемуаров — шептал их, краснея, вместо декламаций перед друзьями. Именно тогда я ухватил суть нашей натуры: мы создаем пушечные залпы в честь высокой литературы, а тихим вечером душа просит домашнего вина и простых историй.
Эта дилемма о двух полках — почетной и истинной — била меня постоянно. Дамы хвалили философские трактаты строгого отца, но передавали украдкой свитки со страстными стихами через рабынь. Поэт Ливий делал вид, что сверяет труды Тита Ливия, а сам вечерами корпел над дешевой мифологической ахинеей. Бремя интеллектуальных амбиций разрывало людей, и я лишь запечатлел вечную человеческую игру: книги для имиджа, книги для души.