Не надлежит мыслить, что слепая храбрость даёт над неприятелем победу. Но единственное, смешанное с оною - военное искусство.

Сочетание храброcти и военного искусства для достижения победы

Мгновение истины после битвы

Разгребая копоть с мундира после жаркой схватки при Рымнике, я смотрел на уставших, но сияющих глазами гренадеров. Они толпились вокруг, потные и гордые, восхищаясь отчаянной штыковой атакой, решившей исход сражения против превосходящих сил турок. «Ваше сиятельство, какая же удаль!» – воскликнул молодой офицер, его голос дрожал от возбуждения. Я же чувствовал иное. Победа эта досталась не просто яростью штыка. Да, солдаты проявили чудеса храбрости, но форсированный ночной марш через безымянные топи, скрытный выход на позиции на рассвете, точные сигналы горнами для перестроения под огнем – вот что сплелось воедино с их отвагой.

Вспомнился до тошноты знакомый горестный вид полей после поражений, где груды тел храбрецов лежали перед невредимыми вражескими батареями – тех, кто рванул вперед без мысли, без расчета. Пряча усталость, твердо ответил солдатам: «Не надлежит мыслить, что слепая храбрость даёт над неприятелем победу. Но единственное, смешанное с оною – военное искусство». Нам нужны были не безрассудные герои и не бессердечные тактики, но гармония яростного сердца и холодного ума. Ибо где храбрость без ума – там смерть, а где ум без храбрости – там ничто.