Истинная природа храбрости как противостояния внутреннему страху
Сидели мы как-то с Франклином под утро в дымчатом баре после премьеры его пьесы. Говорили о парадоксах человеческой натуры, когда из-за стойки донесся крик: на улице хулиган с ножом пристает к девушке. Бар вмиг онемел. И вдруг хрупкий паренек с соседнего стула, весь бледный, как мел, бросился наперерез. Пока он вцеплялся в руку нападавшего, мы увидели, как дико дрожат его колени. После полицейских разбирательств я спросил этого спасителя, как ему хватило смелости. «Я чуть не опозорился от страха», — пробормотал он. В этот миг Джонс схватил мою руку: «Понимаешь? Вот она — настоящая храбрость! Никто в баре не разглядел его ужаса, но он это знал. Именно это знание и сделало поступок великим».
Уже в такси Франклин, тыча карандашом в утреннюю газету, бормотал: война, медицина, обычные люди — везде этот закон. Герои становятся героями не потому, что не боятся, а потому что действуют, зная, как им страшно. Тогда я понял: генерал перед сражением, врач, скрывающий трясущиеся руки у операционного стола, или тот паренек из бара — все они платят одинаковую цену. И именно в осознании этой цены рождается настоящая формула отваги, которую Джонс вывел той ночью.