Пусть лучше бизнесмены ведут свое дело честно, чем отдают часть сверхприбыли на благотворительность.

Приоритет этичного ведения бизнеса перед благотворительностью

Рузвельт и лицемерие филантропии

Было это в 1906 году, когда я, будучи президентом, разбирал конфликт вокруг скотобоен Чикаго. Крупный промышленник, обвиненный в фальсификациях и жестоких условиях труда, кичился своими пожертвованиями детским приютам. В кабинете он буквально стучал кулаком: «Я отдаю треть прибыли!» Мои парадные сапоги застонали под тяжестью шагов к окну. Там в утреннем тумане ютились лачуги рабочих его фабрик. «В карман кладете три доллара с помощью жульничества и возвращаете один — с ореолом святого?» — метнул я в упор. Тиканье часов разрезало тишину.

Это лицемерие мучило давно. Ужиная с магнатами, я видел в их разговорах о филантропии привкус самооправдания. Благотворительность стала модной индульгенцией для сверхприбылей, нажитых на обмане. Дирижаблем висела мысль: любой прогресс хрупок, если честность не вшита в саму ткань предпринимательства. Позже на встрече лидеров Нью-Йорка снимочные ленты ловят мой хрипловатый бас: отмыть деньги добрыми делами — значит строить замок на болоте. Пусть бизнесмены прежде мыслят справедливо, а не подсчитывают, сколько пороков скроит их милостыня.