Порадуемся же и поблагодарим небо, мы достаточно хорошо послужили отечеству, чтобы нас сочли достойными кинжалов тирании!

Гордость за патриотическое служение, признанное тиранией угрозой

Последнее признание непокоренности

Я ощущал холодный ветер надвигающейся расправы, когда произносил эти слова в июле 1794 года. Термидорианцы уже стягивали петлю вокруг нашей группы. Стоя перед верными соратниками в здании мэрии Парижа, я видел в их глазах то же знание собственной обреченности, что и в моем сердце. В эту ночь, за сутки до ареста, я нашел силы обернуть неминуемую гибель в знак чести. Моя фраза родилась не только из гордости за свершения революции, но из иронии коим деспоты всегда признают опасных им слуг. Когда сотни стрелков Национальной гвардии буквально выламывали двери этого зала, я улыбнулся горькая радость воевала с ужасом. Мы добьемся славы именно во тьме приговора будем восприняты как павшие за свободу.