Если сами мы холопы, то для нас не может быть героев.

Связь психологической неполноценности и неспособности признавать героизм

Прогулка с Карлейлем по дождливым страницам истории

Я помню ту октябрьскую ночь 1836 года, когда мы с Карлейлем сидели у камина, обсуждая битву при Ватерлоо. Внезапно он швырнул на стол газету, где новоиспечённый политик предлагал установку памятника в честь лакея, подавшего шпагу раненому генералу. «Топим героев в лужи по колено! — воскликнул Карлейль, его глаза горели страстью проповедника. — Ты понимаешь? Эти господа хотят кумиризировать верноподданность из нехватки собственного величия». Тогда и родилась фраза: «Если сами мы холопы, то для нас не может быть героев».

Позже, работая над лекцией о культе героев, я осознал: эта мысль родилась не просто из газетной заметки. Карлейль монтировал гирю викторианского общества — предприниматели, жадно копящие капиталы вместо свершений; политики, лебезящие перед толпой; интеллигенты, целующие руки монархам. Гении обращались в говорящих кишмымших, а истинные подвиги объявлялись «истерикой». Как узнать Прометея тому, чьи руки привыкли лишь держать лордовый букет? Там, где мысль скована цепями, герои задыхаются без кислорода восхищения — вот главная боль Карлейля.