Жили храбрецы и до Агамемнона.

Величие незамеченных героев прошлого

Рождение афоризма в римской вилле

Однажды я возвращался с полей сражений под Филиппами, размышляя о превратностях славы. В атриуме одного патриция юный поэт воспевал Агамемнона, утверждая, что столь великих героев мир не видывал. Меня охватила горечь: он словно превратил мраморную статую в мерило истины. Не выдержав, я вставил: «Но жили же храбрецы и до Агамемнона!» В наступившей тишине продолжил: Сколько воинов пало под таинственными стенами Фив? Сколько героев Тирренского моря не снискали Гомера? Их могилы безымянны, но разве их мужество было меньше? Та слава, что мы чтим, — лишь тень, отброшенная поэтами на стены вечности.

Я объяснял: мы опьянены блистательными именами, забывая, что каждый великий век стоит на костях тех, чьи имена забыли водовороты времени. Природа героизма — неувядающее семя человеческого духа. Она прорастала в древних финикийцах, первые мореплаватели которых обрекали себя на безызвестность ради познания мира. Узнаете ли вы имена тех, кто спас Афины до Марафонской битвы? Подобно солнцу, что освещает сегодняшние поля, но когда-то грело и чужие посевы, мужество — вечный спутник человечества, не признающий царства забвения.