Ад нужен не для того, чтобы злые получили воздаяние, а для того, чтобы человек не был изнасилован добром.

Защита человеческой свободы от навязываемого добра как истинное назначение ада

Как рождался парадокс: встреча с Бердяевым на берегу Сены

Однажды в Париже, в убогом кафе на Монпарнасе, я слушал Бердяева. Он нервно стучал пальцами о стол, глядя на осенний дождь за окном. «Люди видят в аде лишь месть злодеям» — вздохнул он неожиданно. — Но представьте мир, где добро победило тотально. Где милосердие навязывают силой, а святость стали обязательностью. Небеса превращаются в тюрьму, где благо обезличивает личность, лишая права на несогласие.

Я помню, как он вскинул голову: «Так понимаете ли вы теперь? Ад — не плаха для палачей, а последний бастион свободы! Пусть в нём кипят бунтари, одиночки, те, кто кричит „нет“ даже раю, навязанному как милость. Без этого противовеса добро удушило бы нас в своих объятиях, превратив любовь в изнасилование души». В его глазах горел неистовый свет — будто сама идея ада дарила ему странное утешение. И я понял: он говорил не о расправе, а о священном праве человека отвергнуть даже благо, если оно убивает его «я».