Счастливого Рождества всем моим друзьям, кроме двоих!

Ирония и избирательная неприязнь в праздничных пожеланиях

Исключение из правил вежливости

Вот я стою на рождественской вечеринке 1932 года, наблюдая, как Уилл Роджерс методично потягивает виски. Кучка гостей скандирует: «Речь! Речь!». Он поднимается, поправляет бабочку, широко улыбается - тот самый фирменный улыбочный изгиб, что обещает или афоризм, или колкость. «Друзья мои!» - гремит он так, что бокалы звенит. В глазах искорки рифмуются с гирляндами. Мы замираем в ожидании сантиментов про мир и добро. И он исправно выдает: «Счастливого Рождества всем моим друзьям...» - пауза, бровь игриво взлетает - «...кроме двоих!». Грохот хохота смешивается с дребезгом игрушек. Я позднее шепчу ему: для Гастингса была причина - напомнил про долг за карты. А второй? Уилл похлопал меня по плечу: «Дорогой, иногда двое - точное количество, нужное для стиля. Злость должна быть элегантной!».