Ханжа обожает публичное осмеяние, ибо начинает чувствовать себя мучеником.

Психология лицемерия и наслаждение ощущением мученичества при публичном осуждении

Переполох в салоне леди Эшли

Мы собрались у камина в лондонском салоне, когда мистер Торнтон — известный моралист — начал свою очередную тираду о падении нравов молодежи. Его самодовольный тон и показное возмущение «развратными» танцами на балу у герцога вызвали неловкое молчание. Но когда он с пафосом воскликнул «Дерзость сих вакханалий разъедает устои Англии!» — молодой лейтенант фыркнул, а за ним сдержанный смех покатился по гостиной. И тут случилось удивительное: вместо того чтобы смутиться, Торнтон выпрямился, окинул нас взглядом оскорбленной невинности и воздел руки с таким видом, будто его пригвождали к кресту. В этот миг меня озарило. Это была не просто реакция на насмешки — он словно купался в них. Каждое хихиканье гостей словно подтверждало его избранность в роли гонимого праведника, превращало пошлое зрелище в триумфальную минуту. Так и родилась фраза: лицемер обожает осмеяние, ведь для него это лучший способ почувствовать мучеником без мучений.