Признательность народная скоро сообщается и любит выражаться в громких восклицаниях; одна ненависть скрытна и молчалива.

Контраст между открытым выражением признательности и скрытым проявлением ненависти

Как улицы Петербурга открыли мне природу человеческих чувств

Помню, как в один осенний день 1820 года я наблюдал на Невском проспекте встречу народного героя — толпа ликовала, бросала в воздух шапки, кричала «ура» до хрипоты. Эта волна искренней признательности катилась от человека к человеку, словно пламя по сухой траве: стоило одному начать аплодировать, как сотни голосов подхватывали восторг. Но совсем иную картину довелось увидеть неделей позже: у старой тюрьмы собралась серая молчаливая толпа, провожая по этапу арестанта. Ни возгласов, ни проклятий — только сотни пар глаз, сверкавших сдержанной яростью из-под опущенных век. Тут-то меня и осенило: подлинная ненависть никогда не носит в рупорах — она дремлет в подвалах души, в мимолетных взглядах и сжатых кулаках. Благодарность же обожает свет рампы, словно актер, жаждущий оваций.