Те, кто громче всего требуют свободы, хуже всего ее переносят.

Парадокс свободы

Неожиданное прозрение в лондонском салоне

Я стоял у окна в своём лондонском особняке, наблюдая за дебатами двух гостей. Один, пламенный молодой поэт, жестикулируя, кричал о тирании короля и необходимости революции. На следующий день я встретил его у букиниста: он дрожал от ярости, обнаружив, что книготорговец осмелился не согласиться с его вкусом в литературе. Эта сцена стала последней каплей. Меня осенило: самые шумные поборники свободы зачастую хотят не подлинной вольности, а права диктовать свои правила. Они воображают освобождённый мир, где именно их голос станет законом. Когда же реальная свобода предъявляет требования — терпимость к чужим взглядам, готовность к компромиссу, личную ответственность, — их боевой пыл гаснет. Ведь подлинная независимость страшна: она лишает готовых рецептов и комфортных крайностей, заставляя жить в неуютном многообразии мнений. Так родилась моя мысль, что громче всех требующие свободы оказываются наименее приспособленными к ней.