Грех не беда, молва не хороша.

Разрушительная сила общественного осуждения

Капли яда в чаше репутации

Замысел этой фразы родился во время моего наблюдения за столичными салонами 1820-х годов. Помню декабрьский вечер, когда князь Н., уличенный в мелкой финансовой афере, легко откупился штрафом. Но стоило слуху достичь гостиных, как пересуды превратили проступок в чудовищное преступление – его перестали принимать, дочь потеряла жениха, а жена запила горем. Я увидел, как шепоток сплетен методично дробил судьбу человека, тогда как сам грех лишь слегка оцарапал карман.

Позже, работая над «Горем от ума», я снова столкнулся с этим феноменом. Перо само вывело слова устами Лизаньки, когда Софья губила Чацкого наветами. Молва в России всегда была бичом страшнее закона: вчера – опала при дворе, сегодня – травля в деревне. Грех искупается по церковным лестницам, а пятно на репутации оттирается годами, а то и кровью. Потому и родился этот горький афоризм – предостережение о том, что человеческий суд бывает безжалостнее божьего.