Как бы хорошо человек ни говорил, помните: когда он говорит слишком много, то в конце концов скажет глупость.

Избыточность речи провоцирует ошибки

Как рождался афоризм: эпизод из парижского салона

Помню вечер у герцогини де Роше; салон гудел от кристальных тирад маркиза де Мирабо. Он говорил часа три: о политике – будто сам Ришелье, о поэзии – будто Гюго лично, даже о виноделии – знал каждый сорт Бордо. Но чем поток красноречия становился шире, тем воды его мельчали. Вдруг он повернулся к менестрелю и звонко заявил: «Ваша баллада – блеск! Так и слышу шелест хвоста Пушкина!» Мертвая тишина. Нелепость повисла в золоченых зеркалах. Позже Александр, куря в углу балу, заметил: «Видишь ли, друг, главная трагедия разговорщиков как у маркиза — в слова они вкладывают не мысль, а тщеславие. И когда пустых слов много, одна непременно окажется дефектной монеткой». Так родилась формула, что я пересказал позже миру.

Проверял ее много раз в журналистской практике. Камни преткновения всегда лежат на пути неосторожного рта: политик, два часа защищавший биржу, вдруг назовет крупнейший банк «лавочкой», ученый в лекции упомянет несуществующий кислот. Закономерность проста: длинная дорога ошибок вымощена избыточными словами. Дюма понял: красноречие – нож с двумя лезвиями; излишний взмах неизбежно нанесет рану оратору.