Ирония над лицемерным морализаторством в сплетнях
Помню, как в душном литературном салоне 1890-х я наблюдал, как леди Мэнсфилд, размахивая веером с праведным видом, разбирала «грехи» отсутствующей подруги. «Бедняжка вовсе забыла о нравственности», — шелестел её шёпот. Уайльд, томно отпивая абсент, внезапно встряхнул завитки: «Дорогая, твоё злословие сегодня особенно виртуозно — сплетня, драпированная в тогу морали». Публика рассмеялась, но на следующий день Оскар признался мне в саду на Челси: «Эти дамы превращают клубничку в постное блюдо! Самые скучные на свете истории — когда порок рядится в судейскую мантию. Запомни: настоящее злословие должно быть ослепительно аморально». Так родилась формула, обнажившая лицемерие светского ханжества.