Гордость не хочет быть в долгу, а самолюбие не желает расплачиваться.

Психология человеческого эгоизма в вопросах долгов и обязательств

Как возникла фраза о гордости и долгах

Завтракая в доме герцогини де Лонгвиль, я стал свидетелем характерной сцены. Один аристократ, чьё состояние таяло на глазах, отказался от денежной помощи, хмуро пробормотав: «Предпочитаю голодать, чем чувствовать себя обязанной пешкой». На следующей неделе тот же господин публично обещал щедро одарить молодого художника за портрет, но при расчёте с презрением бросил лишь копейки. Эти два эпизода сложились в пазл. Первая ситуация показала, как гордость отвергает долг, ибо воспринимает зависимость как унижение. Вторая выявила тщеславие, испытывающее отвращение к реальной расплате — особенно когда задето собственное эго. Так родился афоризм, вместивший суть человеческой двойственности: одна черта пыжится от страха выглядеть слабой, другая корчится при мысли расстаться хотя бы соломинкой.

Наблюдая светское общество год за годом, я убедился: многие демонстрируют показную щедрость, но редко кто платит без напоминания. Блестящие кавалеры прутся в долгах как в шелках, а о кредиторах признают лишь по случаю банкротства. Другие же, с уязвимой гордыней, скорее будут десятилетие сеять мнимую состоятельность, чем примут руку помощи. Вот главная трагедия этих полярных состояний души: даже когда можно легко устранить обязательство, эгоизм прячет бесплодность под маской незыблемости. И ведь никто не назовёт себя неплательщиком или скупердяем — каждый предпочтёт облекать тщеславие в гербовые грамоты о собственной незапятнанности.