Стремление к жизненному балансу и личной автономии
Помню тот влажный рассвет в Авиньоне, когда слова сложились в сердце. Шёл вдоль Роны, вглядываясь в дворец папы — символ роскоши, что давил город своими башнями, и в лачуги рыбаков у берега, где дети бегали босые. Наместник Божий в позолоте и голодный люд... И я, придворный поэт, зажатый меж ними. Утром льстил кардиналам, а вечером ловил гнев герцога. Каждый мой стих был компромиссом. Тогда понял: счастье в бегстве от этих полюсов. Не угодничать перед сильными, не видеть страха в глазах гостей, когда угощаешь их последним хлебом. Свобода — в чужом богатстве, что обязывает, и своей нужде, что унижает. Остановился, глядя на чаек — ни у одной нет лишних рыбин в клюве, ни одна не кланяется стае. Вот оно! Вырвал из записной книжки лист, начертал: Не терпеть нужды и не иметь излишка. Не командовать другими и не быть в подчинении. И ощутил, будто горный ветер с Воклюза коснулся лба — дыхание подлинной жизни.