Если дикарь перестал верить в своего деревянного бога, то это не значит того, что Бога нет, а только то, что Бог не деревянный.

Различие между религиозными символами и сущностью Бога

Прогулка с Толстым, перевернувшая мировоззрение

В один из вечеров 1888 года мне довелось сопровождать Льва Николаевича по окрестностям Ясной Поляны. Я делился размышлениями о тщетности языческих культов, упомянув, как современный человек отвергает грубые идолы прошлого. Внезапно Толстой остановился, и его проницательный взгляд устремился к сломанной деревянной скульптуре у дороги. «Вот заблуждение! – воскликнул он. – Когда дикарь оставляет своего деревянного бога, люди видят в этом крушение веры. Но истина иная». Горячие угольки папиросы осветили его лицо, когда он произнес знаменитые слова, объясняя: отвержение идола не отрицает Божество, а лишь сбрасывает ложные одежды. Болезненное общественное непонимание этого принципа рождало в нем священное негодование.

В тот вечер, шагая по пыльной дороге, я осознал гениальность этого прозрения. Лев Николаевич говорил о революции сознания: когда человек перерастает ограниченные образы божественного – деревянные статуи, золотые тельцы или догматические формулы – он не уничтожает священное, а лишь отбрасывает несовершенный сосуд. Его голос звенел страстной убежденностью: истинная вера начинается там, где кончаются вырезанные человеческой рукой кумиры. Эта простая метафора разрубила для меня узек столетий религиозных споров, превратив прогулку в урок на всю жизнь.