Бог выше всяких определений.

Трансцендентность божественной сущности

Как Августин открыл невыразимость Божества

Когда ко мне пришли ученики с каверзным вопросом о природе Бога, я пригласил их в сад моей гиппонской обители. «Опишите мне Творца», — настойчиво просили они. Я взял кувшин воды: «Вот объём сосуда — но вместит ли он море?» Затем указал на солнце: «Вы видите свет, но как описать источник его сияния?» Ответы приходили дрожащими словами-тенями, а молчаливый лунный свет ронял росу на мои пергаменты. Внезапно меня осенило: наше сознание похоже на льдину, пытающуюся укутать пламя. Тогда и родилась бессмертная фраза, продиктованная самой несказанностью Вечности.

Господин Осень — так прозвали меня позже — понял в тот вечер истину глубже любого богословского трактата. Каждое определение Бога превращает Его в идола человеческих понятий. Как ручей не удержит корабль, так язык не измерит Того, кто сам изрёк бытие из небытия. Мы приближаемся к божественной сущности лишь через отрицание всех завершённых формулировок, ибо Он не предмет, а Присутствие — открывающееся по ту сторону терминов и словесных плотин.