Кому дозволена цель, тому дозволены и средства.

Оправдание средств целью

Рождение принципа в стенах святилища

Сижу в полумраке монастырской библиотеки, перебирая исповеди знатных господ. Каждый рассказ — головоломка: кардинал приказывает подкупить судью ради сиротского приюта, купец обманывает конкурента, чтобы спасти семью от голода. Мучуюсь вопросом: можно ли запятнать душу ради доброго дела? Моя гусиное перо царапает пергамент: «Если цель позволяет грехопадение...» — останавливаюсь. Нет, формальные богословские формулировки не передают сути. Вдруг вспоминаю крестьянина, который после вора выломал дверь церкви — и не был наказан, ведь спасал детей из горящей часовни. Щелчок в сознании! Вывожу: «Кому дозволена цель, тому дозволены и средства» — не просто правило для исповедных кабин, а ключ к тысячам жизненных дилемм. Знаю, братья по ордену нарекаются, что даю орудие оправдания любых злодеяний, но убеждён: без этой формулы мир утонет в бездействии перед великими вызовами.