Ничто не пахнет так отвратительно, как подпорченная праведность.

Отвратительность морального лицемерия

Запах гниющей добродетели

Сижу однажды в конкордской таверне, слушаю, как местный судья громогласно осуждает пьянство, а в бокале у него тайком плещется бренди. Каждый его жест вибрировал показной святостью, каждый взгляд обещал праведный гнев. А через час встретил его у скотного двора — стоял с работорговцем, обсуждал цену здорового невольника. Эта сцена въелась в память как ядовитая краска: облечённый властью мужчина, ещё теплый от речей о благородстве, слюняво торговался за человеческую жизнь. Тогда и щёлкнуло в мысли точнее замка — где же держит сбой, этот лживый синтез гнили. Гордишься очищенным водой селедкой, а сам исподтишка гноишь душу ложью.

У Уолденского пруда ночами ловил эту мысль на крючок: настоящее зло хоть остро пахнет гнилью, но его видно за милю. А вот добродетель, что обросла пошлостью и расчётом... Это как земляничная грядка, под которой кто-то тайком закопал падаль. Два сезона цветёт клубника по всем статьям, а с июня поливается едкой вонью предательства и самого себя. Такая гниль опаснее любой откровенной мерзости — она убивает веру в само понятие правды, превращает праведность в хищную насмешку над людьми. Вот тогда и мнится мне этот химический смрад подмены, что страшнее любого сочетания гнили на земле.