Отдаваться гневу часто все равно, что мстить самому себе за вину другого.

Саморазрушительность гнева

История одного озарения

Я сидел в своей душларкской усадьбе, наблюдая за соседом-фермером, когда к нему подъехал сборщик налогов. Человек в ярости размахивал кулаками, его лицо пылало, а голос сорвался на крик от непосильного оброка. Шли дни, а клокочущая злоба не утихала: он плавил свои нервы на медленном огне, потерял сон, начал распугивать семью. А сборщик? Тот даже имени его не запомнил. Именно тогда меня осенило: разве этот гнев не напоминает уникальную месть? Человек вредит себе — день за днем! — будто наказывая собственное тело за вину того, кто уже забыл о конфликте.

Как мыслитель я понял дилемму: позволять гневу господствовать в душе значит добровольно травить себя ядом, предназначенным другим. Наши муки не исправят зло, а лишь создадут новое. Я занес это в дневник. Позже, завершая «Путешествия Гулливера», я проверил истину на себе: когда злился на издателей, крадущих гонорары. Сердце колотилось, перо дрожало. Тогда и добавил фразу о саморазрушении — как памятку себе и потомкам.