Все человек теряет с годами: юность, красоту, здоровье, порывы честолюбия. И только одна глупость никогда не покидает людей.

Неискоренимость человеческой глупости как константа бытия

Как родилась горькая мудрость Ариосто

Я наблюдал Верону в осенний рыночный день. Возле фруктовых лотков старик с дрожащими руками ронял спелые персики, чья кожура напоминала его морщинистое лицо, а напротив юноша громко спорил с купцом, считая, будто тот обвесил его на один волшебный грош. В тот миг меня пронзило: юношеская красота этого задорного торговца когда-то исчезнет, как увянет кожа персика, прежняя сила старика растворится в годах, честолюбивые мечты обоих уступят место усталости. Но эта слепая самоуверенность, с которой юноша строил доводы, и капризная жадность в глазах старика - вот единственное, что не старело. Солнце переносило тени на камни площади, а моя мысль ходила по кругу. Затем в личном дневнике родились строки о глупости - нашем странном бессмертном спутнике, чья жизнь длиннее здравия и острее амбиций.

Вечером за бокалом тосканского я завершил фразу, остро чувствуя горькое просветление: бренность телесного лишь подчеркивает болезненную вечность человеческого неразумия. Стеклышко вина сверкнуло на пергаменте - маленькое отражение той иллюзорной ясности, какую мы тщетно приписываем себе с годами.