Глубокая печаль, заставляющая пренебречь привычной заботой о внешности
Однажды в Петербурге, наблюдая за светским вечером, я заметил молодую вдову. Она всегда блистала ухоженностью, но в тот вечер сидела неподвижно, смотря сквозь позолоченную раму зеркала, словно не видя собственного отражения. По щекам её текли тени слёз, а руки бессильно лежали на коленях — удивительное зрелище для женщины, чья жизнь была ритуалом красоты. Я понял: когда горе стирает даже этот инстинкт, оно достигает небывалой глубины. Позже, размышляя у окна, я представил её мысленный диалог: «День назад я считала б морщинки от слёз — сегодня мне нет дела до лица». Так родились эти строки — о моменте, когда душевная боль разбивает самые прочные привычки, обнажая беззащитную человеческую суть.