У толпы есть глаза и уши и немногое сверх этого.

Ограниченность массового сознания, поверхностность восприятия толпы

Шопенгауэр и шум берлинской улицы: рождение афоризма о толпе

Помню, как в один из солнечных, но душных берлинских дней, заседая над рукной О мире как воле и представлении, я был вынужден выйти из душного кабинета за книгами. Прогулка вывела меня к шумной площади. Толпа гуляющих, смех, крики торговцев, споры о пустяках образовали невообразимый гул. Я остановился, наблюдая этот калейдоскоп лиц и звуков. Каждый был увлечен сиюминутным зрелищем, обрывком разговора, мимолетным впечатлением. Лица отражали простейшие эмоции – любопытство, азарт, бездумную радость или раздражение. Никто не размышлял, не пытался проникнуть глубже видимого и слышимого. Они поглощали впечатления извне, как губка воду, не обрабатывая их силой собственного, индивидуального ума. Именно тогда, стоя в гуще этого людского моря, ясно созрела во мне мысль: их коллективное сознание – это лишь рецепторы. У толпы есть глаза, чтобы видеть предъявленное перед носом, уши, чтобы ловить громкие звуки, и ничего значительного сверх этого. В ней нет места суждению, созерцанию, настоящему познанию. Этот опыт лишь подтвердил мои самые мрачные предположения о природе масс.